Exilium

Изгнание теснит границы
Родной страны скрывая взор,
И c вестницей иной зарницы
Предчувствую немой укор…

С ним жизнь иная восприята:
Страданье, родины утрата,
Для множества имён –
Свободы голос: выпит он…

Но я презрений не страшусь
Ни едких осуждений,
И дум надменных не бьюсь,
И длящих срок мгновений,
Всех опытов и лет говений.
………………………………...

Казённых строк напев затишья
Я жаждой правды озарю,
Стихом свободы семистишья
Прозревший иск я претворю –

Примножу мерные творенья
Дум созидательных стремленья,
Душой победной воспарю!


* Exilium –
Изгнание, в римском праве.
В средневековой Европе –
утрата правоспособности.

Жатва

Начало смертного чела –
В истоках собственного зла:
В подвижности сознанья и забвенья
В ИИ потоке наступленья,
Живящего, как скальпель полотно –
От плоти к плоти… Где оно,
С редакцией генома заодно?!
Мы испиваем веры глас,
Всеискупающей крови,
Священно-жертвенной любви
Едино, и последний раз…

От Галилео* и Вселенной
Трудов Марксизма и борьбы
До урожайной молотьбы
Пресытившейся мысли пленной
Нам полувека не дано - 
Мы жатва – Sapiens – гумно**…

*Галилео – Физик, астроном, философ (Италия)
**Гумно – площадка для молотьбы

Грани

Событий корень, ход времен
Пестреет гранями мгновений…
Имеет равность приближений
В бушующих морских волнах,
Луне, зависшей в синеве,
Душе, блуждающей впотьмах,
В героях проживающих в Москве
И вдохновленной тишине,
В иных N.N.*, иных сердцах
В Завете** и писании Танах***,
И символе, где Божье око
Порядок и закон высоко,
Собой неистово вершит,
И придает верховному суду:
И грех, и ложь в свою чреду,
И жадность – плод запрета 
С ним голосящего навета…
………………………………...
………………………………...

*N.N. – Nomen Nescio –
анонимный персонаж / имя не известно
**Завет – ветхий Завет
***Танах – священное писание

В Гефсиманском саду

Где пределла  западного склона, саду стареющих олив, 
Светло - желтого с зеленым, блещет плод не прихотлив
Ропот  листьев  заунывный, с ним же исчезающую тень,
Созерцает город Старый, в хладный сон подводит день.

Между тем, с мерцаньем звезд, и живым очарованием
Трое приближались  за другим, с тяжким придыханием,
Думой мрачной опечалив, с важностью больного древа,
Первый  молвил,  осторожно,  тихим голосом без  гнева:

Душа моя скорбит смертельно,  вы будьте здесь!, И пал,
Немного отойдя, на землю, моление о чаше восклицал:
«Да минует меня чаша мимо…», впрочем,  воля не моя,  
Узри  мое  томление  духа,  Создатель, воля  будь  твоя! 

И пот его как капли крови, иным,  присест  наводит сон,
То, было от  печали,  то  неизбежность  у  ручья  Кедрон.
То  суета  сует,  как  южные   ветра  кружа,  несут утрату,
Как  море,  насыщая  океан, бушует  и зовет к  возврату!

Как  дело   всякое  под  небом, свое  имеет  время быть:
Так, время врачевать, рождаться время, время говорить,
Есть время  камни  собирать,  есть  время миру и войне,
Настанет  время  быть  распятым, и  время  быть  в огне!

Ужель смиренному настало время? Вот скопище мечей,
Толпа, в одежде обветшалой, влечет с собою жар огней
Со стражей той и придающий, ему приковано вниманье
Что поцелуй несет притворный, презренное посланье?!

О том было вещание! Искариот* оставил мертвый след
То суета..! Что за арестом станет, уйдет в круженье лет!
...

Во многой мудрости много печали;
И кто умножает познания, умножает скорбь. 
(Эклисиаст 1:18)    
III век до н.э.

Остров изумленный

Лазурью свет струится первозданный,
За горизонт скрывая купол золотой,
И шепчет лес, свободный и туманный:
«Предвечен остров, но не мы с тобой».

С душевною усладой, багровели ночи,
Утекшие в года, не споря с тишиной,
Там исполины выживают что есть мочи,
С бетоном соревнуясь ..., но порой,

Увы, мой взор пытливый омрачает,
Среди поющих разноцветных птиц,
Где маски лиц улыбки источают,
Невежество альфийских жриц…

Что тянут вновь в чертоги искушений,
Звучанием как шорох в камышах,
Как Будда в тихом сновидении,
Дыханьем растворенным в небесах…

Но всё же верю в остров изумленный,
Дающий фору множеству морей,
Пускай ты русским духом окруженный,
Но упаси меня от всяческих друзей!

Утренний зов

На рассвете по хмурой погоде
Дрогнет веко в глухой тишине
Словно зов за пределами плоти
Пульсом боли в неведомом сне…

Я скажу без надежды прощенья,
Горькой вестью, в доме пустом:
«Он был молод и смел без сомненья,
И в отряде был цепким звеном» …

И прогнутся все стылые свечи,
Тень качнется в арочный свод,
Трелью кречета возглас далече
Обернется прежний восход...

И недвижно, как ветка сухая,
Ни слезинки – уж высок родник,
Мать сидит, никого не взывая,
Гладит съеженный жизнью парик.

И покатится время как прежде,
Лишь движением стрелок часов,
Но иные, живут лишь в надежде,
Что минует их утренний зов …

Inferno

«Abandon all hope, ye who enter here.»
(Оставьте всякую надежду, входящие сюда.)
Данте Алигьери  

Событий корень, ход времен
Пестреет гранями мгновений…
Строфами Данте Алигьери -  
Поэт - над вратами…, задумчив он,
Венцом на камне восседая, 
На хаос человеческий взирая, 
Мыслителем олицетворен…
И там, в комедии* - всё в воле -  
Божественной, смиренной доле, 
Под очертанием кругов**,
Чистилищем объятый, 
Проходит вал – девятый,
Вершиной зла, грехов –
Предательство. У Каина оно,
Бездушное и ледяное дно!

Главу читая, размышленья
Об иерархическом суде,
Невольно грустью отуманен
На поэтической гряде,  
И будто вражескою ранен,
Стрелой, пропитанною ядом,
Пронзившую поэта грудь,
Навеянное Данте адом,
Страданий обнажая суть,
Штрихую схожие картины:
Душа, Inferno, грешный путь – 
Война, Covid (ные) руины;
Стихийные, ИИ**** явленья,
Земные наши откровенья;
Зал истины, Маат перо,
Все суетой-сует старо…

Inferno - Ад, преисподняя 
* Комедия – Поэма «Божественная комедия» Данте Алигьери.
** Круги -9 кругов ада 
*** Каин – Старший сын Адама и Евы
**** ИИ – Искусственный интеллект

Ульянов Ленин

Не будет сожжен, и не будет распят,
Не предан земле, твое тело как яд.
Проклятием века вождя заточили,
В четыре стены, и потом окропили,
Не памятью славной, расцветом полей,
А красным террором, расстрелом царей.

В языческом стиле, в укор всем богам
Бросаешь ты тени к толпе и ногам.
И помнит история как ты в приказ
Рассадником веры западных фраз,
Картаво вещал, призывая к войне,
В изгнание церкви, ученых вдвойне.

Таким экстремистам в УК есть статья
Возьмем мы оценку чекистов сперва,
Приложим все факты, и скажет народ:
Убрать мавзолей для шпионских господ,
Суду над Ульяновым быть несомненно,
И право укажет что можно посмертно!

Мыслитель и Врата ада Родена

Руками силу, власть или добро ваять,
Излишеством любви и думы наполнять
Скульптуру названой «Поэтом»
В божественной комедии* воспетом!

Ты явно изменил, но это лишь сильней
Проявит аллегорию природы ей, (скульптуре «Мыслитель»)
Жан Бо** подобно героической натуре,
Позировал блистательной фигурой,

И духу, и стихий Французской стати,
Был обнажен в пределах благодати,
На камне восседая, не мыслителем - творцом,
Вратам из ада послужил венцом,

Эпической поэмы Данте воплощение,
Плодами бронзы созревало отражение.
То, что не дюйм, все в годы*** утекало,
Зачахли сроки.., но гений в нем звучало!

* «Божественная комедия» Данте Алигьери.

** Жан Бо – Французский боксер,
известный своей мускулатурой.

*** 37 лет работ потребовалось Родену
на изготовление «Врата ада», но эти врата так и не закончены.

Третий Рим

За блеск корон, и власти мнимой,
Бросая душу в жадные костры,
В угоду алчности неутолимой,
Едва пройти меж лжи и пустоты…

И Рим наследник разрушенья,
С крестом его рабов растленья,
Под крик языческих ворон,
Снискавший мертвеца закон,
Венец примерил пораженья-
И пышный саркофаг томленья,

И дум отеческих державный,
Забвенью предал своенравный-
Рим вечный, к пламеню зари,
И безутешный стук в груди,

И снизошёл с семи холмов,
Печальных призраков сынов,
И с Византийского порога,
К истокам православного Востока.

Тебе ль теперь, в распутии времен
Смотреть на гибель поколений?
Изменит ли победы мощный гений,
Иль так же будешь обречен,
На ложные чертоги устремлений?

Мысль гения

Приди ко мне мысль гения, давно тобой живу
приди из сновидения, раз не желаешь наяву
приди хотя бы на мгновение, я прикоснусь рукой
приди как вдохновение таинственной строкой…

Милан

Мне часто вспоминается: с любовью третьего глотка
вдыхаю сладковатый аромат романских и готических деяний
оттенок неподдельного изящества и колдовства
и бархатистого Лучано* ноты, словно звезд мерцаний
меня приводят в изумление и к ликам торжества!

Милан…, ты как елейное и петрикор** одновременно
уж многие года, нельзя забыть и шум Торино, и пассаж
и модный шик квадрата золотого, который не притворен
и дарит к жизни вкус, раскрыв Ломбардии купаж
где женщины влюбленные, а дух свободы непокорный!

*Лучано Паваротти
**Петрикор - землистый запах, который ощущается после дождя.

Аляска

Зимой, полуночного солнца
Впрягают мысли о былом:
О запоздалой лихорадке
Ручье текущем золотом…

Повисли ноты ностальгии,
Увы просрочен наш билет,
Но мы как прежде в литургии
Стремимся зорко в тихий свет

И не вернуть Аляску боле
В пределы Родины большой,
Не повинуясь божьей воле
Ее продал Александр Второй…